"Главред", 19 сентября 2005 года

Анатолий Матвиенко: «Моя цель - не выборы 2006 года, меня интересует… 2009-й – выборы Президента»

Галина Каплюк

Анатолий Матвиенко стал первым проукраинским премьером в пророссийском Крыму, где чуть ли не каждый его рабочий день сопровождался слухами об отставке. И в тот момент, когда они могли оправдаться, Президент не уволил Анатолия Сергеевича в числе других соратников отставной Юлии Тимошенко.

Тогда поползли другие слухи якобы о том, что в связи с «военным положением», на которое перешли команды Тимошенко и Ющенко, люди из окружения Президента начали настоятельно рекомендовать Анатолию Матвиенко отказаться от сотрудничества с Юлией Владимировной.

Вслед за этим под стены Совета Министров Крыма пришли крымские татары срочно требовать землю для репатриантов. А учитывая, что Матвиенко, как никто другой, лояльно и даже с симпатией относился к крымским татарам, можно предположить, что пришли они пикетировать премьера не по своей, а чьей-то воле. Только вот вопрос – из чьего лагеря послано первое предупреждение?..

Общались мы с Анатолием Сергеевичем до последних скандальных событий в украинской политике, последствия которых уже дали знать о себе даже в Крыму. Сегодня Матвиенко заявил о том, что в автономии готовится «коррупционный переворот» части политических сил, которые хотят установить в Крыму коррупционную власть, спрятать крымские «криминальные семьи» от внимания украинских или международных правоохранительных органов и боятся жить по-новому…

«Когда я говорю, что мы должны в Крыму что-то изменить, мне говорят идти в клинику лечиться»

Анатолий Сергеевич, вы уже проработали несколько месяцев на должности премьера Крыма, далеко от Киева. О чем-то жалеете?

Нет. Когда Виктор Андреевич спросил, готов ли я помогать Президенту, я сказал «да», даже, не зная, что мне надо будет ехать в Крым. И поскольку я себя считаю человеком ответственным, человеком команды, я не колебался. Единственное, что тогда моя кандидатура уже была согласована на должность вице-спикера, с Президентом был разговор, Владимир Литвин был намерен мою кандидатуру поддерживать, я уже готовился пойти по фракциям и группам, готовился форум по админреформе и местному самоуправлению... Тогда это было главное. Но когда было решено ехать в Крым, то сожалел только об одном, что я не завершил тех дел, в которые очень искренне верил.

Было ли ощущение того, что вас просто отсылают подальше от Киева именно в связи с вашей деятельностью?

Крым - очень важный участок, это если работать, если же ничего не делать, то останется то, что есть. А мне кажется, что Крым стараются ограничить статусом анклава, уже по всей Украине устали от того, что Крым болеет. Не конкретикой, не страхом или дестабилизацией, не какой-то угрозой, а раной оторванности и чужеродности. Всем плохо, все от этого страшно переживают, страдают и все - теряют. Я не могу сейчас сравнивать, что более важно: реформа местного самоуправления или Крым, это разные вещи, как нельзя сравнивать мебель с конфетой. Не думаю, что кто-то там меня отправлял, хотя я имел особое мнение по поводу того, что происходит с реформой местного самоуправления и административной реформой. Я его и сегодня имею. Но, к сожалению, у меня нет времени сейчас этим заниматься так последовательно, как делал там, где это было моей основной работой. Здесь у меня гора проблем, которые за меня никто не решит.

Я продолжаю свою идею, но, к сожалению, сейчас нет главы парламентского комитета, нет статуса, определенного плацдарма борьбы. Я переживаю, и мне искренне обидно, что реформа местного самоуправления просто поблуждав, затухнет. Не может быть эффективной власти на месте, если нет основы территориального местного самоуправления. Это и есть для меня такой постоянной внутренней тоской.

Вы говорили о том, что если бы состояние экономики автономии было на надлежащем уровне, то вы бы в первую очередь начали реформирование гуманитарной сферы. Вы, в самом деле, уверенны, что можно изменить мировоззрение крымчан?

Это очень хрупкое дело, к нему нельзя подходить с молотком и кувалдой. Когда я говорю, что мы должны здесь что-то изменить, то говорят, что мне надо идти в клинику лечиться. А я хочу изменить мировоззрение жителей Крыма. Искренне. Может не изменить, а открыть им глаза, потому что они зашоренные, и это очень опасно. Мы должны как-то по-иному посмотреть на это, повернуть его если не на 360°, то хотя бы на 180°. Надо просто показать людям, что есть мир, есть пространство, а вы знаете только частичку. Да, это правда, но есть правда и большего масштаба. Человек, имеющий определенные ограниченные рамки своей жизни, не может говорить о том, чего он не видел, чего не знает. Рассказываешь, что этими рамками ограничена его жизнь, а он становится агрессивным. Это очень тяжело и трагично. Думаю, что не надо трогать тех, кто ностальгически думает о вчерашнем дне. Возможно, следует им в этой ностальгии подыгрывать, и в этом тоже может быть государственная политика. Тем не менее, мы должны воспитывать молодое поколение украинцами - патриотами своего государства.

Но именно против этих ваших намерений протестуют почти все, в большинстве своем пророссийски настроенные политические силы автономии...

Мы должны разрушить этот анклав, а логика политиков, которые на этом спекулируют, - любой ценой сохранить его. У нас разные ценности. Они воюют за свою политическую конъюнктуру, за свое присутствие в политике, а я воюю за будущее Крыма... Меня не интересует мое собственное "я" в этом расписании. Они мотивируют свое поведение собственным "я", и поддерживают его своим дорогим достоянием. Я не возражаю, что это не так, но я думаю, что это не может быть догмой для поколений, которые сегодня рождаются и вырастают.

Я люблю русский язык, у меня нет агрессии относительно него. И здесь нужно знать такую особенность: никто не говорил о депортации, в Крым ехали жить преимущественно русские офицеры, которые выходили на пенсию из флота; и где бы они ни служили, получали жилье здесь. Представьте себе, что вас привезли в Харьков в 44-м году, сказав, это ваше: кабинет, кресло, которое еще хранило тепло только что выдворенного хозяина, а вы не можете чувствовать в нем себя свободно, потому что в любом из нас есть какое-то внутреннее чувство и совесть, и достоинство. Человек, получивший это в пользование не от добра, а от преступления, чувствует себя дискомфортно. Что бы ему ни говорили, но аура этого кабинета, где случилось горе людское, постоянно присутствует. Тем, кто приехал сюда, никто не сказал, что они также депортированы. Им не сказали правды об их не менее трагической судьбе. Это все накопляется. Как человек себя может разрядить? Только гневом. Он агрессивен, не знает почему, но находится в состоянии постоянной агрессии, которая входит в генетическую сущность каждого человека того поколения, которое сюда приехало. Хотим мы того или нет, это передается детям, это передается даже внукам. Нужно поколений 4-5 для того, чтобы это было выведено, чтобы память как-то стерла этот страшный ряд переживаний.

Все как будто уже успокоилось, и вдруг – 1991 год. И те, к существованию которых дед или отец чувствовал внутреннее примирение, вдруг приезжают. И как немой укор, ты стоишь один на один с преступлением, не тобой содеянным. А приехавший человек объективно имеет право на то, чтобы здесь жить. Но в атмосфере, когда его не воспринимают здесь как нормального, а как лишнее, как что-то такое, что только взбурлило здесь жизнь, создало какую-то опасность, подогревается напряжение в этом крае. Эти две агрессивных среды начинают активизироваться. И эта дестабилизация выгодна потому, что тогда ею можно спекулировать. То есть, снова-таки играет главную роль не человек, а геополитика.

И когда это произошло, возникло желание экспортировать этот инструмент большой геополитики. С точки зрения интересов России, я не имею никаких амбиций, если бы я был русским политиком, я бы также приоритетно защищал национальные интересы, а, может, и нет. Я не оправдываю Россию, но понимаю. Тем не менее, к сожалению, геополитические интересы здесь являются высшими, ностальгия живуча плюс бездарность политики, которая была в Украине. Поэтому любая новация и вызывает сопротивление, страшную агрессию.

Я была свидетелем того, как на протяжении одного дня вы говорили на украинском, сказали несколько слов на крымско-татарском, но преимущественно общались на русском языке с крымчанами. Сознательно идете на это, чтобы продемонстрировать свою толерантность? От этого что-то изменится?

Таким образом, демонстрируя свое уважение, я демонстрирую и свою толерантность к этим людям. Здесь все начало меняться значительно раньше. Я хочу, чтобы с моим приходом, это происходило немножко быстрее. И поэтому мне нужно сегодня не становиться на чью-либо сторону, потому что за каждым из них своя правда, и это их правда, нельзя туда вмешиваться и осуждать их право. Нужно просто попробовать вывести их в другой мир, расширить кругозор, поэтому я хожу, пробую говорить насколько могу, пробую учить крымско-татарский язык не потому, что я его выучу, скорее всего не выучу, потому что очень сложно, - мне неважно, чтобы я заговорил, но язык - это душа народа, ее я хочу познать. Только тогда ты можешь быть союзником, а не агрессором, вандалом, слоном в посудной лавке. Поэтому моя задача не побороть: я не хочу ничего закрывать, а вместо этого открывать что-то другое. Я хочу, чтобы у нас была толерантность, чтобы у нас звучание другого языка не вызывало агрессию. И когда мы эту первую стадию преодолеем, все другое пойдет очень быстро.

Вы стараетесь быть толерантным ко всем, но пророссийская часть населения видит лишь вашу лояльность к крымским татарам, которых они не воспринимают, соответственно настраиваясь и против вас. Как вы будете преодолевать этот негатив?

А я и не скрываю, что лояльно отношусь к россиянам, к грекам, к крымским татарам. Я вообще лояльный. Думаю, что это не от высокой культуры, если это кого-то бесит.

Я же много говорю по-русски, хотя думаю на украинском, и радуюсь, что я - украинец, я этим горжусь. Я знаю, что представляю одну из лучших наций мира, но это не означает, что я имею право смеяться или запрещать другую, так как она представляет не менее ценную часть этого общества.

Я говорю по- русски, бывает, забываюсь и перехожу на украинский, потом, когда это замечаю, снова перехожу на русский. И пусть привыкают, не надо бояться этого, потому что это и есть мое естество, которое все почему-то воспринимают как принуждение. Думают, что я это делаю только потому, что мне это поручил Президент: открытие украинских школ, вывешивание украинского флага. Никто мне этого поручения не давал, более того, не следует давать, просто это и есть государственная политика, и если ты государственный муж, то имеешь все основания для этого. Я не думаю, что есть какая-то опасность в том, что я лояльный. Лояльность - хорошая черта характера, лояльность - демонстрация силы. Агрессия - это демонстрация ограниченности.

Сейчас у крымских татар стало модным рождать как можно больше детей, чтобы увеличить свое присутствие в автономии...

И слава Богу. Я аплодирую тем, кто рожает. Это правильно. Я понимаю крымских татар, они борются, чтобы этот коренной народ выстоял, выжил, генетически я сделал бы то же самое, может и больше.

Я вам рекомендую встретиться с крымчаками, особенно с караимами. Меня душит скупая мужская слеза, когда на встречах с караимами я говорю, что это трагедия, когда такой коренной народ исчезает. Что это трагедия для мира, я не говорю уже для Украины. Что это преступление перед этим народом, обществом, которое это допустило! Представьте себе, чтобы исчезала украинская нация. Как надо было бы организовать общество, в котором исчезает целая нация?! Думаю, что этого нельзя допустить. Крымские татары должны сформироваться здесь как коренной народ, они имеют на это полное право, и нам необходимо определить статус, особенности, узаконить этот процесс. Надо наконец-то понять, что если мы цивилизованно не определим этого, не урегулируем законодательно, то эта стихия нас всех обидит. И крымских татар больше всего. И не нужно плакаться по этому поводу. Это нормальная естественная реакция на проживание коренного народа.

Но этого патологически боятся крымские россияне, считая попыткой вытеснить их из полуострова. Как это ни парадоксально, от них все чаще можно услышать, что пусть уже будет украинизация, только бы здесь не хозяйничали крымские татары...

Это распространенная, но очень ошибочная и неправильная логика мышления. Во всем должен быть прогнозируемый, урегулированный порядок. Крымские татары хотят получить землю, но и на этом стараются сделать бизнес. Их, обездоленных и оскорбленных, сознательно подталкивают бороться за землю или идти на самозахват, чтобы потом ее выкупить. Крымские татары должны вернуться туда, откуда их депортировали. Если тех мест нет, то найти адекватное место. Давайте примем решение и определим норму, документы, которые бы давали им право заявить, что они возвращаются на то место, откуда депортировали их родителей или прямых родственников.

Какой должна быть процедура предоставления земли...

Выясним, кому в первую очередь нужно давать, кому - в льготном порядке, а кому - в рядовом. Сегодня законом не урегулировано право на порядок получения земельных участков. Например, вы приехали из Киева, подали заявку в поселковый совет и он может вам предоставить участок под собственное строительство. Так сегодня гласит наше законодательство. Но Крым - это особая территория. Раз мы взяли обязательства устроить депортированных, мы должны предоставить им жилье – квартиру или участок под застройку, от 8 до 10 соток. А если тебе не предоставили участок на том месте, откуда ты был депортирован, а в другом, то давайте составим отдельную очередь и будем таких удовлетворять, но в таком случае вы не имеете права на льготы, только в порядке очереди. Мы признаем ваше право вернуться. Чтобы исключить спекуляцию, признаем, что он не имеет права продавать участок, пока не посмотрим, что там. Если он не построил там ничего, даже лачуги не поставил, мы не дадим разрешения продавать, или установим запрет на продажу на три года. Все остальные желающие строиться - на общих основаниях.

Сколько крымских татар претендует сейчас на получение земельных участков?

Около 10-20 тысяч претендуют на то, чтобы получить земельные участки. Но, я думаю, что большинство из них пойдут на то, чтобы получить квартиры.

«Мы не должны создавать Анталию в Крыму »

Вы инициировали создание при Совете Министров Крыма Совет инвесторов, куда вошли довольно богатые люди из Украины, России, Польши, Турции. Уже даже определено несколько сотен объектов для инвестирования, какие из них – первоочередные?

Бизнес - эта как любовь. Нельзя сказать заведомо, какого парня первого может полюбить та или иная девушка и наоборот. Здесь вопрос интереса, интуиции, стратегии. Главное достижение в том, что мы им предоставили список из около 500 предложений, где крымский бизнес-туризм рассматривается как серьезное занятие. Я пытался их убедить, что мне не нужно хобби, не надо любительства, оно ничего Крыму не дает.

Что мы имеем на сегодня? Для Лебедева из НРБ Алушта - это хобби, это не бизнес, хотя он вложил около 100 млн. долл. Но он в как раз меньше всего заслуживает на критику. Посмотрите, вот Бойко из ММК им. Ильича купил Айдани, я не буду комментировать по цене, считаю, не совсем умными, или не совсем патриотичными тех, кто за такую цену продал. Для него главный бизнес - металлургический завод, а в Айдани отдыхают люди, которые занимаются этим бизнесом. Никакой перспективы развития, кроме занятых там на обслуживании людей, нет. Это не прибыльный бизнес, он в казну Крыма ничего не дает, он убыточен, так как это для него не бизнес, а своего рода благотворительность, любительство.

Возьмите «Внешторгбанк» России. Так же 15 млн. вложил, 10 коттеджей выстроил, вся знать России там отдыхает, убытки в 2 млн. долл. в сезон, 200 человек работает в обслуживании, но для Крыма никакой прибыли от этого нет. Могу насчитать сотни других. Поэтому я сказал, что начинаем реализовать серьезный бизнес-проект, а не любительство. Для этого нужно создать фонд, который проинвестирует экспертную оценку всех потенциальных возможностей Крыма, чтобы знать профессионально, на что ориентирована перспектива развития индустрии Крыма: туристический бизнес, оздоровительный, экологический, охота, велоспорт, дельтапланы, Формула-1, гольф-клубы, футбольные поля, плавательные бассейны, конный, пешеходный, рекреационный, исторический... А для этого надо, чтобы пришли эксперты международного класса, которые понимают и прогнозируют конъюнктуру отрасли.

Вы хотите развить в Крыму бизнес-индустрию по турецкому примеру с многозвездочными отелями...

Мы не должны создавать Анталию, этого базара, который мне напоминает банку со шпротами, настолько плотно упакованными, что нельзя даже вилку вонзить. Так приблизительно выглядит сегодняшний массовый туризм, когда туда приезжают только за тем, чтобы поесть и выпить бесплатно, предварительно за это уплатив.

Мы должны выбрать такую технологию организации туристического бизнеса, которая бы опережала время, и которая бы создавала новую технологию, модные запросы, уже формируемые обществом, а для этого нужны серьезные эксперты. По нашим подсчетам приблизительно 1,5 млн. долл. нужно только для экспертизы всего берега. Если мы вложим эти деньги, то вытянем 15-20 млрд. Сами инвесторы заинтересованы в этом, потому что они все сегодня слепы, и я вместе с ними.

У нас есть хорошая база данных по 27 показателям, которые говорят о том, где и что надо строить. И когда мы получим картинку и увидим целое, мы сможем дать ответ, что фрагментарно для нас интересно. Мы уже приняли решение по этому вопросу.

А что будет в таком случае с санаториями Крыма?

Во-первых, речь идет о рекреации заповедника и оздоровительных комплексах. Я предлагаю их реорганизовать, дифференцировать: приносящие убытки, выставить на аукцион и продать под инвестиционные обязательства, а не так, чтобы только продать.

К тому же, отели мы будем строить вокруг здравниц, потому что Крым - это не море, а прежде всего источник здоровья. Вы должны приехать за тем, чтобы вас продиагностировали, вы получили структурную терапию за время отдыха и, в конце концов, сняли с себя усталость. Сегодня же все ограждено, и никто, кроме определенного круга людей, не имеет туда доступа, и это называется санаторием? А я предлагаю предоставить услуги санатория всем желающим: человек поселится в отель, и будет иметь возможность проходить курс оздоровления.

Интерес власти в этом проекте очевиден – получение средств в бюджетную казну, а чем вы заинтересовали инвесторов в том, чтобы они вкладывали свои капиталы?

Для них это также выгодно. Мой интерес, что это будет все комплексно, а их - они будут знать раньше. Богат не тот, кто знает больше, а кто знает раньше. Таким образом, подогреваю их интерес и экономлю бюджетные деньги. Меня все критикуют и справа, и слева, не разобравшись. Человек, у которого страхом переполненны глаза, бедный человек.

В частности, была информация о том, что из Крыма хотел уйти один из нынешних инвесторов - НРБ Лебедева. Кто его уговорил остаться?

Никто не уговаривал. Почему я сюда тяну большой мощный бизнес? Мы создали отдел, который сегодня сопровождает бизнес, бегает за ним, предлагает ему бесплатно услуги и мониторит его движение при процедуре внесения капитала. Я понимаю, что заработаю не на том, что буду ценным как человек, который дает или не дает деньги, а на том, что для бюджета найдутся новые источники, и в этом моя ценность. И когда я буду иметь бюджет, тогда буду ценным, а не когда буду раздавать направо и налево какие-то разрешения - это абсурд, ограниченная политика. Малый бизнес всегда хочет быстро купить, немножко пригладить и снова продать. На этой «скорости» оборота он получает первичный капитал. А потом, когда у него уже есть больший капитал, он хочет зайти серьезно, купить и эксплуатировать, и уже от эксплуатации получать прибыль. Предположим, в Крым идет малый бизнес лишь для того, чтобы купить, быстро продать, два-три передела и никакого движения. Это неправильный бизнес.

А большой бизнес смотрит уже на индустрию, и если он хочет заходить, то фундаментально. Для него 10% вправо или влево не является ценой, для него важна стабильность. А власть - это гарант стабильности. И поэтому, когда я иду на контакт с большим бизнесом, то я их затягиваю на индустрию, но для этого нужно иметь инфраструктуру, создавать быт, транспортные институции - это уже и есть мелкий бизнес, который является спутником большого. Крым должен только так идти.

И все-таки, под какие гарантии вы «затягиваете» большой бизнес?

Никаких гарантий не даю. Гарантии в том, что все будет честно, по закону. Сейчас мы готовим преференции, так как не может прийти человек, если мы не будем делать поощрительных шагов. Если мы сможем обеспечить такие преференции, то это для них будет более интересно, и они потом отплатят. Инвесторы хотят видеть в лице государства партнера, поэтому это важно, так как только в партнерстве рождается доверие. Если Киев не захочет, то я буду выносить на сессию, чтобы она приняла решение, и местные советы дали бы им отсрочку в налоге на землю на период строительства. Мы все равно ничего не теряем, если предоставляем отсрочку, но мы получаем налоги, когда он начинает работать. На этапе освоения мы имеем прибыль от заработной платы тех людей, которые строят. Мы в любом случае получаем увеличение бюджета. Здесь нужно вести целую политику. Скажем, частно-государственного партнерства, т.н. система три «П» - публично-приватного партнерства.

Второй вопрос - дорог, мусора, воды, транспортных путей, морских портов. Донузлав и Керчь - это уникальные проекты. Воздушные линии. Крым находится на пересечении магистральных торговых путей. Интересных проектов очень много.

У вас была свое собственное мнение относительно строительства НПЗ в Феодосии, которое не совпадало с позицией бывшего премьера Юлией Тимошенко...

Мы пришли к единому мнению, что все надо проработать. Я думаю, что еще раз следует пересмотреть место строительства. Здесь может быть две альтернативы: можно использовать феодосийскую базу перевалки нефти, но это должно быть далеко от моря, так как экологически опасно, и как мне кажется, не большой мощности, потому что перегружать рекреационную зону мы не имеем права. Юлия Владимировна считала, что маленький или большой завод – одинаковая экологическая нагрузка. Я так не думаю.

Тем не менее, было мнение, что с маленькими мощностями вообще не имеет смысла строить завод...

Смысл всегда есть. И как это ни парадоксально, нефтеперерабатывающий завод экологически необходим, так как в сезон в Крыму передвигается много транспорта, а бензин мы продаем с глубиной переработки 50-60%, это выходы, которые уничтожают экологию. Когда мы поставим один завод, завезем топливо суперевропейских стандартов, оно не будет уничтожать Крым. Завод - абсолютно рентабелен.

Но есть другая тема, которую мы сейчас отрабатываем, - в Керчи мы можем построить завод большей мощности и при этом не нарушить экосистему. Поэтому сейчас рассматриваются эти два варианта.

«Не может быть равноценной земля в Бершаде и Алуште»

В Крым приезжала государственная комиссия по земельному вопросу, которая проверяла законность ее приватизации, и вопреки большому количеству нарушений, мы мало знаем о процессе возвращения крымской земли в государственную собственность...

Мы возвращаем землю. Скажем, возвращен уже тот же Форос, есть решение суда. Возвращено около полутысячи гектаров земли, обжаловано около 3 тыс. га. Главное, что сегодня, и я признателен за это СНБО, занимаются этим вопросом. Сам факт дал толчок посмотреть на землю, как на серьезный товар. В результате этого, мы первыми законсервировали воровство, акцентировали внимание на том, что здесь очень дорогой ресурс, подняли проблему еще в марте, что это особо ценная земля и она принадлежит всей Украине, а не только поселковому совету и местным жителям. Не может земля в Бершаде и Алуште быть равноценной. Поэтому очевидно в таких мегаполисах, рекреационных зонах земля может иметь другой статус, особый. Какая-то часть, бесспорно, должна принадлежать местной власти, но в принципе также доложен быть серьезный аккумулирующий ресурс, который мы бы могли пускать на инфраструктуру, поднимать ценность этой земли, монопольные коммуникации государства: электроэнергия, газ, тепло, вода, канализация, дороги, транспорт и др. Очевидно, нельзя, чтобы сельский совет, продав землю, все оставил у себя и жировал, а мы из налогов платили бы за коммуникации.

С другой стороны, мы прекратили массовый грабеж. И с третьей стороны, вышли на путь создания кадастра. Я очень тороплюсь, чтобы быстро сделать кадастр. Мы искали деньги, нам Даниленко их морозил и так и не дал. Его сменили - уже пришло 1,7 млн. Мы быстро сделаем ЮБК. Сейчас у нас появился партнер - поляки, которые хотят войти в рынок Украины. Их порекомендовал Петр Порошенко. Мы с ними сейчас имеем очень льготные условия: космические аэросъйомки с высокой степенью разрешения: 80 см отклонения. Таким образом, мы сделаем кадастр благодаря такому сотрудничеству и СНБО очень быстро.

Инвентаризация земель в Крыму уже закончилась?

Еще нет. Кадастр - это и есть полная инвентаризация земли с четким внесением на электронные носители, создание банка абсолютного учета. Эта чрезвычайно большая работа: нажимаешь кнопку и видишь: когда и кем эта земля продавалась, сколько и чем за нее заплачено, какая эрозия, экология… всего 27 параметров. С помощью электронной технологии можно составить «папку» по каждому клочку земли. Когда мы мониторим ситуацию, это происходит раз в год, то видим движение объектов, выясняем, законны ли они. Все прозрачно. И это не дает возможности воровать, да и общественность может сама все видеть.

Это уникальная система, которая дает возможность выбрать участок, и даже знать, кто ваши соседи. Это будет сделано быстро. Большая часть уже в этом году. Но в Украине еще не могут поделить, кто этим будет заниматься, и в этом большая трагедия. Я хотел бы, чтобы там как можно скорее определялись: Минюст это забирает или Госкомзем.

Появление кадастра и легитимации всех положений остановят процессы постоянного передела земли, которые уже не первый год длятся в Крыму?

По крайней мере, это станет невозможным. Теоретически возможно, но когда есть кадастр, то это открытость. Вы же не можете выйти на улицу и совершить преступление. То есть, вы можете, но за этим наступает наказание.

А не логичнее было бы ввести мораторий, пока не создан кадастр?

Мы уже намораторились, что за первый квартал, за первое полугодие уменьшили приток инвестиций. Мы можем так мораторить и будем, как собака на сене. Надо быть осмотрительными. Думаю, мы должны быть сдержанными, и за это время быстро внести кадастр и тогда уже не волноваться, что там с Рескомземом. Надо сделать невозможным воровство, а не воспитывать вора.

«В Крыму должна быть смешанная система выборов»

Перед прошлыми парламентскими выборами попытка создать блок правоцентристских партий оказалась неудачной. Недавно лидер УНП Юрий Костенко снова заговорил о возможности создания такого объединения на выборы 2006 года. Он предлагал «Собору» войти в него?

Мы в процессе переговоров, как и с Юлией Тимошенко. Я бы не закрывал любую возможность объединения, но это должно служить нации, а не желанию пройти в парламент любой ценой.

А Костенко не может формировать блок правых сил, как не может и Юля Владимировна. Формируют субъекты – политические силы. Наша проблема в том, что никогда не надо выпячивать свое «я», пусть об этом скажет общество. Почему покойный Чорновил так никого и не объединил? Потому что говорил: все ко мне идите, я вас объединю. Великий никогда не говорит такого, а предлагает вместе объединиться, а нам почему-то навязывают эту философию, что кто-то что-то формирует. Это неправильно, так как унижает достоинство политических сил. Надо тешить себя не своей исключительностью, лидерством, а ставить, прежде всего, национальные интересы. Если ты хочешь объединить, то создай атмосферу равенства. Это касается всех без исключения: и Ющенко, и Костенко, и Матвиенко. Попытка выделится, которую демонстрируют определенные партии, – это дорога в никуда.

Ваше мнение по поводу того, какими должны быть выборы в Крыму?

Мне кажется, что на данном этапе в Крыму было бы более правильно без комментариев ввести смешанную систему выборов в силу того, что Крым имеет много виртуальных политических партий и я очень боюсь, что не имея собственного тела партии, а какие-то бутафорные вещи, они могут пройти и затормозить процессы становления Крыма как лидера демократических и экономических преобразований.

Какие у вас сейчас отношения с экс-премьером Крыма Сергеем Куницыным. Вы с ним общаетесь сейчас?

Я со всеми общаюсь. Для меня все депутаты равны. Куницын - один из них. Его я знаю давно, мы были вместе в НДП. Он себе избрал иную судьбу, я не могу за это его критиковать, это его право.

Это правда, что Куницыну руководство государства предлагало пост спикера ради того, чтобы он оставил премьерство?

Не знаю, я к этому не причастен. Более того, это было бы некорректно по отношению к Куницыну. Я сказал, что никаких смен председателя Верховного Совета АРК не может быть, так как это ничем иным, как большим скандалом не закончится. Я абсолютно убежден, что Борис Дейч должен доработать этот созыв.

Между какими партиями развернется основная борьба на парламентских выборах в Крыму?

Не знаю, здесь нет классических партий. Коммунисты - не классическая партия, она так и не вышла из ностальгии по советскому времени. Социалистов здесь мало. «Союз» при всем уважении к его лидеру Льву Миримскому больших шансов не имеет. НСНУ, Рух, УНП здесь еще не стали полноценно на ноги, поэтому должна быть смешанная система выборов, которая бы, с одной стороны, простимулировала становление партий, а с другой не отдала не существующим партиям права решать судьбу Крыма.

Ваша цель – Крым или участие в парламентских выборах в ВРУ и возвращение в Киев?

Знаете, в чем наша самая большая проблема? Осознать большую цель. Надо ставить планку и достигать ее, не зацикливаясь на мелких проблемах, идти вперед. Я ставлю себе планку выше, моя цель - не выборы 2006 года, меня интересует 2011 год, 2009-й– выборы Президента. Я сегодня иду к этой цели, тогда автоматически считаю 2006-й год преодоленным. Знаете, каждый день я хочу преодолевать очередной этап, я хочу жить долго, чтобы в 99 лет сойти на ступеньку своей следующей цели. Возможно, уже последней, но я об этом не буду знать, так как движение к своей цели и является смыслом жизни.

www.sobor.org.ua
www.matvienko.kiev.ua